Обезьяна в юбке


Глубокой древности сладчайшие преданья Тот нищий зверь мне в сердце оживил, И в этот миг мне жизнь явилась полной, И мнилось - хор светил и волн морских, Ветров и сфер мне музыкой органной Ворвался в уши, загремел, как прежде, В иные, незапамятные дни. Досок почти касался подбородок, Над теменем лысеющим спина Высоко выгибалась. Ни одна рука Моей руки так братски не коснулась! Присев ему на левое плечо, Покачивалась мерно обезьяна, Как на слоне индийский магараджа.

Изливался Безгромный зной на чахлую пшеницу.

Обезьяна в юбке

Обезьяна в юбке

Кожаный ошейник, Оттянутый назад тяжелой цепью, Давил ей горло. Капли пота По ней катились. Но, чуть ее пригубив,- Не холодна ли,- блюдце на скамейку Поставил он, и тотчас обезьяна, Макая пальцы в воду, ухватила Двумя руками блюдце. Я вышел за калитку. Владислав Ходасевич - стихи. Изливался Безгромный зной на чахлую пшеницу. Всю воду выпив, обезьяна блюдце Долой смахнула со скамьи, привстала И - этот миг забуду ли когда?

Обезьяна в юбке

Серб, меня заслышав, Очнулся, вытер пот и попросил, чтоб дал я Воды ему. Я руки жал красавицам, поэтам, Вождям народа - ни одна рука Такого благородства очертаний Не заключала! Но, чуть ее пригубив,- Не холодна ли,- блюдце на скамейку Поставил он, и тотчас обезьяна, Макая пальцы в воду, ухватила Двумя руками блюдце. И серб ушел, постукивая в бубен. Там, прислонясь к забору, на скамейке Дремал бродячий серб, худой и черный.

Кожаный ошейник, Оттянутый назад тяжелой цепью, Давил ей горло.

Я вышел за калитку. Выше, на заборе, Сидела обезьяна в красной юбке И пыльные листы сирени Жевала жадно. Глубокой древности сладчайшие преданья Тот нищий зверь мне в сердце оживил, И в этот миг мне жизнь явилась полной, И мнилось - хор светил и волн морских, Ветров и сфер мне музыкой органной Ворвался в уши, загремел, как прежде, В иные, незапамятные дни. Капли пота По ней катились. Кожаный ошейник, Оттянутый назад тяжелой цепью, Давил ей горло.

На соседней даче Кричал петух.

Обезьяна в юбке

Владислав Ходасевич - стихи. Так, должно быть, Стоял когда-то Дарий, припадая К дорожной луже, в день, когда бежал он Пред мощною фалангой Александра. Досок почти касался подбородок, Над теменем лысеющим спина Высоко выгибалась. Серебряный тяжелый крест висел На груди полуголой. Изливался Безгромный зной на чахлую пшеницу. Владислав Ходасевич - стихи Обезьяна Была жара.

Владислав Ходасевич - стихи Обезьяна Была жара. Выше, на заборе, Сидела обезьяна в красной юбке И пыльные листы сирени Жевала жадно. Там, прислонясь к забору, на скамейке Дремал бродячий серб, худой и черный.

Обезьяна в юбке

Обезьяна в юбке

Серб, меня заслышав, Очнулся, вытер пот и попросил, чтоб дал я Воды ему. Я руки жал красавицам, поэтам, Вождям народа - ни одна рука Такого благородства очертаний Не заключала! И серб ушел, постукивая в бубен.

Ни одна рука Моей руки так братски не коснулась! Глубокой древности сладчайшие преданья Тот нищий зверь мне в сердце оживил, И в этот миг мне жизнь явилась полной, И мнилось - хор светил и волн морских, Ветров и сфер мне музыкой органной Ворвался в уши, загремел, как прежде, В иные, незапамятные дни.

Там, прислонясь к забору, на скамейке Дремал бродячий серб, худой и черный. Всю воду выпив, обезьяна блюдце Долой смахнула со скамьи, привстала И - этот миг забуду ли когда? Капли пота По ней катились. Серебряный тяжелый крест висел На груди полуголой. И серб ушел, постукивая в бубен. Но, чуть ее пригубив,- Не холодна ли,- блюдце на скамейку Поставил он, и тотчас обезьяна, Макая пальцы в воду, ухватила Двумя руками блюдце.

Глубокой древности сладчайшие преданья Тот нищий зверь мне в сердце оживил, И в этот миг мне жизнь явилась полной, И мнилось - хор светил и волн морских, Ветров и сфер мне музыкой органной Ворвался в уши, загремел, как прежде, В иные, незапамятные дни.



Юбка форменная полиция
Короткая черная юбка и черная кофта
Юбка крючком для женщин ананас
Ирина аллегрова в юбках
Костюм юбка топ спб
Читать далее...